5 января 2017 г. исполнится 80 лет со дня проведения второй всесоюзной переписи 1937 года, данные которой обнародовали только в начале 1990-х годов. Результаты переписи оказались засекреченными на полвека, потому что в свое время материалы, собранные в ходе ее, признавались дефектными, а организаторы  названы  «врагами народа». Через два года, в 1939 г. проводилась новая — «правильная» перепись.

Вопрос о религии вызвал волнения

В чем же заключалась «неправильность» кампании 1937 года? Самая главная претензия руководства страны во главе с товарищем Сталиным предъявлялась… численности населения страны. Иосиф Виссарионович заявлял несколькими годами ранее на совещании комбайнеров, что, дескать, смертность по сравнению с той, что косила народ при царском режиме, значительно уменьшилась, а рождаемость при новом строе соответственно увеличилась. Не случайно, ради экстренного роста  рождаемости в стране в 1936 г. запрещают аборты. Ожидалось, что население страны составит не менее 170—172 млн. человек, а насчитали всего 162 млн. При озвучивании радужных перспектив  в расчет не брались многочисленные жертвы голода в Поволжье, голодомор в Украине, расстрелянные «враги народа». Недочет населения списали на несовершенство документа — «Памятка для счетчика», на обороте которого предлагалось вычеркивать всех, кто не ночевал дома в ночь с 5 на 6 января.

При проведении всесоюзной переписи 1937 г. возникла еще одна «закавыка», посеявшая волнения в народе. По инициативе Сталина в опросную ведомость внесли вопрос о религии. Верующий или неверующий? Если верующий, то к какому принадлежит вероисповеданию? После массового истребления в стране священнослужителей, закрытия храмов, изъятия церковных ценностей, казалось бы, люди во спасение своих жизней должны были массово признавать себя атеистами. Но не зря говорят: если кажется — нужно креститься. Для верующих вопрос спасения души всегда являлся  более важным. Одни боялись советской власти, а другие опасались кары Божьей. Поэтому многие вообще отказывались отвечать на вопросы переписчиков. В одних местах сельчане целыми деревнями прятались 5 января в зимнем лесу. В других, поддавшись на агитацию уцелевших священников о признании себя не атеистами — дескать, тогда будут открывать церкви, — деревнями записывались в верующие. В народе ходили святые письма и циркулировали различные слухи. О том, что «тех, кто записался верующими, должны забрать». «Неверующих будут клеймить», чтобы отличать от инакомыслящих. «Через 15 дней после переписи будет конец света, и всех  неверующих отправят в ад». Вопрос о религии порождал конфликты в семьях. Супруги расставались из-за разницы в записях: верующие жены не прощали мужьям отречения от Бога. Матери проклинали сыновей-вероотступников, отцы избивали дочерей и т.д. Под влиянием агитации люди по нескольку раз в течение одного дня переписывались в верующих и неверующих. В результате 43% взрослого населения признали себя неверующими. Но большинство в то время, когда религиозность считалась предрассудком, пережитком прошлого, «опиумом для народа», не отреклись от веры предков. И были готовы поплатиться за это свободой и жизнью. Такие результаты переписи не соответствовали политике партии. В фондах Могилевского областного краеведческого музея хранится фотография, на которой над входом в парк им. Горького красуется плакат со словами: «Трудящиеся СССР! Не забывайте о капиталистическом окружении. Укрепляйте нашу социалистическую разведку. Помогайте громить и корчевать врагов народа!». Всесоюзную перепись 1937 года охарактеризовали, как вредительски проведенную «врагами народа».

Еще один маленький нюанс: при разработке анкеты к категории «нетрудящиеся» наравне с нищими, бродягами и проститутками отнесли служителей культа, что не могло понравиться 57% населения страны.

Прадед  явился  во сне

Различные слухи, предварявшие перепись, не возникали сами собой. Их распространяли люди, за выявление  которых принялись органы после неудачной переписи.

… Ордер на обыск в доме жителя д. Щекотово Сусловского сельсовета  Дрибинского района Егора Зухтикова и на его арест датирован 23 апреля 1937 года. 8 апреля Егору Харламовичу исполнилось 43 года. В личном деле участника Первой мировой войны, Георгиевского кавалера записали: «Единоличник. В прошлом жандарм. Проводит активную антисоветскую работу по срыву всех мероприятий партии и правительства под видом религии. Профессия-земледелец. Имеет 8 десятин земли, 2 лошади, 2 коровы».

- То, что в семье выросли четыре сына-помощника в расчет не принималось,— комментирует правнучка Елена Шутова, которая недавно ознакомилась с документами о реабилитации прадеда в Могилеве.- До сих пор в Дрибине живет один из его сыновей, Дмитрий, мой дед, которому в феврале следующего года будет 95 лет. Дедушка без ноги, за ним ухаживает моя мама. В 1937 году, когда его отца арестовали и расстреляли, моему дедушке  было 15 лет, поэтому он плохо помнит давние события. Известно, что жене прадеда, Ефросинии Фадеевне, после ее запросов о судьбе мужа, переведенного из Могилева в Оршанскую тюрьму, прислали справку, что он умер от пневмонии.

Интерес правнучки, живущей в подмосковном городе Балашиха, к личности и судьбе прадеда возник после того, как ранее неизвестный ей предок  пришел во сне и попросил помянуть его в церкви. Елена, впечатлившись сновидением, помянула прадеда в церкви, взяла отпуск и приехала на  его родину. В поисках сведений о Егоре Зухтикове  обратилась в управление КГБ по Могилевской области, где и получила искомые материалы. В них, в частности, указывалось, что Зухтиков Е.Х. с 1905 по 1910 г. служил в царской армии. С 1912 г. поступил писарем в жандармскую команду. ( Согласитесь, что есть разница между обязанностями жандарма и писаря.) После революции имел 1 лошадь, 1 корову.( В одних и тех же документах приводилось разное количество домашнего скота). «Изъяты Минеи, Евангелия, Псалтырь, каноник, - упоминалось по итогам обыска. - Уничтожены, как церковная литература. Во время всесоюзной переписи агитировал население записываться верующими, говоря, что кто запишется неверующими, тому поставят клеймо на теле». В заключение - «расстрелять, личное имущество конфисковать». Вот такая судьба —- по тем временам обычная. Что ж было удивляться по поводу «непрогнозируемой» численности населения?! В результате засекреченные на долгие годы и частично уничтоженные итоги всесоюзной переписи 1937 г. стали пресловутым «клеймом» в истории народа и страны.

"Могилевская правда"